Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
Евгений Лиуконен
Многовековая история Угличского края запечатлена в трудах многих замечательных исследователей XIX – начала ХХ веков, сохраняющих актуальность и по сей день – по прошествии более столетия, почти двухсот лет. Среди них Иван Петрович и Василий Иванович Серебренниковы, Фёдор Харитонович Киссель, Николай Фёдорович и Дмитрий Васильевич Лавровы, Леонид Фёдорович Соловьёв, Константин Николаевич Евреинов, протоиерей Константин (Ярославский)… Их имена по-прежнему на слуху, отражены во множестве публикаций.
Все они – исследователи Нового времени, к услугам которых были пришедшие в XIX веке на необъятные просторы российской провинции система образования, пресса, активно развивавшееся издательское дело. Им довелось в полной мере использовать во благо плоды просвещения и технического прогресса – именно поэтому их труды были хорошо известны современникам и в не меньшей степени известны и понятны нам. При этом важно отметить, что в деле изучения и сохранения истории Угличского края они вовсе не являлись первопроходцами, а опирались на давнюю традицию и труды недавних предшественников, которым довелось творить в иных реалиях местной жизни.
Восемнадцатый век в условиях множества провинциальных городов лишь условно являлся Новым временем, а скорее составлял продолжительный переход от вполне ещё явственных культуры и мироощущения исконной средневековой допетровской Руси. Реалии столичной жизни бытовали в стороне и отдалении, ещё не была написана история Н.М. Карамзина, а строй и стиль древних летописей, рукописный полуустав с фигурными киноварными буквицами являлись актуальной частью местной культуры. Летописная традиция, органично впитывавшая новые веяния, продолжала своё непрерывное развитие, постепенно перерождаясь в историю. Несомненно, первостепенная роль в деле сохранения местных преданий принадлежала когда-то обширным кругам угличского старообрядчества. Их трудами создавалось «Собрание истории», являвшееся вместе с тем литературно-богословским произведением, отображавшим в письменной традиции мироощущение горожан, их понимание духовной миссии Угличского края.
Центральным и наиболее значительным произведением того периода явился Угличский летописец «Барсовского» извода, чей текст в основном был сформирован во второй половине XVIII века. Не будучи исследователем и сколько-нибудь глубоким знатоком той мощной самобытной ветви местной культуры, затрону лишь отдельные её составляющие, достойные отображения в конкретных именах и местах старинного города.
Как и многое в традиционной древнерусской культуре, литературные произведения её позднего завершающего этапа являются анонимными. Важность и масштаб принятой на себя духовной миссии, «смирения ради» не позволили открыто отобразить авторство. Даже речь от первого лица в предисловии, ни отдельные указания не позволяют раскрыть кто же являлся основным автором, сформировавшим ядро коллективного компилятивного труда – сборника различных значимых текстов, «Собрания истории».
Казалось бы, многое раскрыто и выведено на передний план. Так, на титульном листе читаем: «Сочинися трудолюбивым того же града Оуглича книгохудожнаго мастера П.И.Щ. в лето по Рождестве Христове 1791 году в месяце июле к последним числам, и от онаго с пополнением преписася в лето по мироздании 7300-го (1792) году, месяца же июля к последним числам».
Вместе с тем, на последнем листе основной части рукописи присутствует следующий завершающий текст: «…в лето от мироздания 7301 году, месяца ноября в 8 день, на память Собора святаго архистратига Михаила и прочих небесных сил безплотных. Написавый сия Ф Ѳ Т.
Собиравый же сию историю от лета 7275 (1767) по 7300 (1792) год, то есть 25 лет, от-где что обретая по частям из разных летописных древнейших историев и землемерописцовых старших книг. А от тех частно собранных списков сочиних совершенно и в соединение совокупих во едино лето».
Первые скромные инициалы давно раскрыты исследователями – обозначают конкретно установленное лицо. По авторитетному мнению, И.В. Сагнака, это был Прокопий Иванович Щипакин, который действительно являлся мастером-переплётчиком. Его имя неоднократно встречается в церковных приходо-расходных книгах. Так, например, в июле 1807 года купец Прокофий Иванов Щипакин получил 1 рубль 50 копеек за переплёт книг Филипповской церкви, а в ноябре 1808 года теперь уже посадскому выплачена аналогичная сумма за переплёт Евангелия. Нельзя исключить, что он был зажиточным человеком, возможно, содержал мастерскую.
В прошлом данная профессия была весьма актуальна – в периодических услугах переплётчика нуждались храмы для поддержания в порядке богослужебных книг и различных других изданий в церковных библиотеках. Храмы и административные учреждения также нуждались в оформлении различной документации, многих видов шнуровых книг. Все эти работы выполнялись вручную на высоком уровне. Картонные переплёты, оклеенные пёстрой «мраморной» бумагой, с кожаными корешками и фигурными этикетками в немалом количестве сохранились до наших дней. Видя художественные оклады Евангелий с тонкой ювелирной работой, дорогими тканями поверх деревянных дощечек, важно понимать, что прикреплял к книжному блоку эту массивную конструкцию тоже мастер-переплётчик. В прошлом печатные книги поступали в продажу с неразрезанными страницами и без надёжной обложки. Владелец сам решал, как оформить домашнюю библиотеку, – например, в кожаные переплёты с золотым тиснением. По мере бытования домашние книги требовали ремонта.
П.И. Щипакин, очевидно, также был профессиональным писцом полууставом – мог создавать рукописные книги. Для исследователей остаётся вопрос – являлся ли он простым переписчиком, оформителем рукописи либо всё же имел причастность к созданию текста. Как всё же в предисловии следует понимать слово «сочинися»? Зажиточный горожанин, книжный мастер вполне мог являться собирателем истории и духовным писателем. Точно также в его время и впоследствии являлись другие представители купеческо-мещанской среды. И никто из них «во учении семинарийских школ не навыкал и геометрических красословии не учёный, однако, и простою душою моею коснуся сочинити сию вышепоказанную историю».
Таким же представителем среды угличских посадских был и П.И. Щипакин, но не будучи исследователем данного вопроса, воздержимся от каких-либо выводов, а вкратце рассмотрим происхождение и место проживания одного из местных книжников.
Щипанины – один из старинных коренных посадских родов, известных по документам с XVII века. Уже тогда на посаде проживало несколько семей. Среди них был живший на Дворцовой улице бобыль Евтюшка Яковлев сын Щипакин, «у него дети: Стёпка двадцати, Якушка пятнадцати, Стёпка ж осьми, Якушка меньшой семи лет. Вдоль двора и огорода, и пашни 55 сажен с полусаженью, поперёк 20 сажен, в заднем конце в огороде 61 сажень» (119,8х43х131,7 м). Несмотря на скромный статус бобыля, он владел очень значительным земельным участком, включавшим даже пашню.
Размещался участок на Дворцовой улице – так именовали местность к северо-западу от Алексеевского монастыря. В начале XVIII века их прежнее имение принадлежало уже Огородниковым, а Степан Евтифиеев проживал в бывшем имении Бобосовых. Ко времени составления Ландратской книги 1717 года он умер, а хозяином стал его сын Иван Степанов. Там же проживал холостой брат Иван – как видно Щипакины любили повторение имён. В тот период они занимались сапожным ремеслом, от которого оказалось недалеко и до переплётного, где тоже приходилось шить, клеить, использовать кожу. Известен ещё Степан Степанов Щипакин (1671-1758), который не вполне вписывается в присутствующий в источниках чёткий родословный ряд. У него сыновья Никита (1715-1759) и Иван (1727-1800-е). Иван Степанов был женат на происходившей из московского купечества Дарье Григорьевой. У них в числе детей был сын Прокофей (1760-1826), женатый на угличской посадской Марье Петровой.
Как раз из этой линии происходит «книгохудожный мастер П.И.Щ.», как и отец, занимавшийся переплётным ремеслом, а, возможно, и чем-то большим. Документы позволяют установить место, где в какой-то мере создавался Угличский летописец, а также близкий круг угличских книжников, обитавших по соседству. Данным вопросам посвятим следующую публикацию.
