Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
Евгений Лиуконен
Продолжим обзор истории старинного купеческого особняка, находившегося на месте дома № 15 по улице Ярославской, исконно принадлежавшего Шунаевым. Новый владелец одной половины имения – мещанин Алексей Авксентьевич Марков являлся высококвалифицированным мастером, бравшим подряды на кладку печей различных систем. В газете «Угличанин» 1907-1908 годов помещалась реклама еще более оригинальных изделий: «Переносные печи железные, выложенные кирпичом, для топки дровами и углем. Вполне могут заменить дорогостоящие голландские печи. Безопасны и экономичны: имеются готовые и делаю на заказ. Цена 15 рублей за штуку. Печной мастер А. Марков, Ярославская улица, собственный дом».
Например, в летний период 1905 года в теплом приделе церкви Рождества Иоанна Предтечи им была осуществлена замена двух печей. При входе в храм вместо прежней изразцовой голландской сложена новая, а в алтаре утермарковская круглая железная печь, выложенная внутри кирпичом, тоже заменена голландской изразцовой. С целью устранения сырости на окнах и стенах был сделан вентиляционный канал по северной стене, связанный с печным дымоходом. Последний также подлежал переделке – был переложен и поднят выше. Конечно, это лишь редкие известные эпизоды обширной деятельности печного мастера А.А. Маркова, для которого в прежних бытовых реалиях был огромный объем заказов разной степени сложности.
В советский период имение, могло избежать муниципализации, частично оставаясь в собственности потомков Шунаевых. В 1920-1950 годах на квартире в бывшем купеческом особняке проживала семья работников народного образования Верюжских. Их сын – лейтенант разведки Военно-морского флота Н.А. Верюжский – оставил подробные воспоминания о своем детстве в Угличе, о жизни и быте тех лет:
«Наша семья проживала в двухкомнатной квартире с печным отоплением, которую снимала в частном двухэтажном, высотном по угличским понятиям, кирпичном доме, с удобствами во дворе, на центральной Ярославской улице, переименованной тогда в честь немецкого революционера Карла Либкнехта. Первоначально, с 1920 года весь второй этаж из трех жилых комнат занимало семейство Верюжских во главе с дедушкой Николаем Павловичем. В силу объективных причин к середине 1930-х годов в Угличе осталась только наша семья, и от удобной третьей комнаты пришлось отказаться…
К дому, в котором мы проживали, примыкала обширная территория, где находился большой двор с хозяйственными постройками и огороженный легким забором сад с беседкой среди клумб с цветами, за которой располагались кусты сирени, жасмина и разных плодово-ягодных насаждений: красной и черной смородины, малины, барбариса, крыжовника. Было предусмотрено место для посадки репы, помидор, огурцов, лука и другой всякой зелени. Кроме того, по периметру сада росли деревья: береза, липа, черемуха, ясень, клен.
Основной дворовой постройкой являлся коровник, где можно было содержать до пяти коров и телят, а также стойла не менее чем для трех лошадей. Хозяйство когда-то было богатым, но после экспроприации пришло в упадок. Теперь Фаина Васильевна (Шунаева) содержала несколько кур и только одну корову, да и ту в начале войны пришлось пустить под нож, чтобы в очередной раз не отобрали. Основным доходом для нее стала сдача жилья нуждающимся для проживания, количество которых во время и после войны непрерывно увеличивалось.
В младшем возрасте для меня место самостоятельных прогулок ограничивалось только дворовым пространством, в котором ничего интересного не было. В летние месяцы двор буйно зарастал крапивой, высоченной травой с трубчатым основанием, называемую нами в детстве дягилем, и другими сорняками. К тому же вызывала омерзительное отвращение вечно дурно пахнущая с кружащимися над ней сотнями тысяч здоровенных мух помойка, которая почему-то располагалась посредине двора. Во время войны всё свободное место во дворе, да и большая половина сада была отведена под посадку картофеля.
Фаина Васильевна разрешала в саду только посидеть в беседке и обязательно в сопровождении взрослых. Однако несколько раз я, нарушив запрет, самостоятельно незаметно забегал в сад, где, не соблюдая тропинок, продирался сквозь цветочные и кустарниковые заросли…
Чтобы попасть на улицу, для меня надо было совершить невероятное. Дело в том, что выход на улицу преграждали огромные тяжеленные двухметровые ворота, пригодные для въезда лихой тройки лошадей, которые теперь всегда были на запоре. Теперь они обязательно открывались только четыре раза в сутки самой Фаиной Васильевной (Шунаевой) или (дочерью) Надеждой, когда рано утром выгоняли корову в стадо пастись, когда принимали ее на дневную дойку, когда вторично выгоняли пастись и, наконец, когда принимали вечером на ночной отдых. Для того, чтобы принять корову вовремя, чтобы она не стояла под воротами и не мычала или вдруг, обидевшись, что ее не встречают, могла уйти куда-нибудь, а такие случаи бывали, что приходилось бегать по соседям в поисках своей буренушки, хозяева открывали ворота заблаговременно…
Была и другая возможность оказаться на улице. В огромных воротах для прохода людей находилась калитка, которая закрывалась на щеколду. Но пользоваться калиткой мне также было трудно. Были случаи, когда калитка ломалась из-за неисправности щеколды или поломки петель. В таких случаях калитка вообще не закрывалась и я, находясь вблизи дома, мог спокойно наблюдать за уличной жизнью провинциального городка…
На моей центральной городской улице вдоль домов таких же двухэтажных кирпичной кладки, до революции принадлежащих дворянским или купеческим семьям Скорняковым, Улисовым, Коровиным, Долматовым, Овсяниковым, проходили узкие земляные тротуары, которые к средине улицы заканчивались неглубокими канавами, выполнявшими дренажную роль для стока дождевой воды. За канавами с обеих сторон проходили земляные пути, разбитые колесами телег, гужевого транспорта. Центральную часть улицы занимала неширокая мощеная булыжником дорога, для проезда самоходной техники (автомобилей, тракторов) …
Улица Карла Либкнехта брала свое начало от центральной (базарной) площади. В базарные и праздничные дни на улице становилось оживленней. С утра пораньше на телегах летом и на санях зимой из ближайших деревень крестьяне везли на продажу результаты труда своего праведного…»
Приведенные фрагменты текста воспоминаний отражают реалии тех лет – условий жизни, хозяйственного уклада, эпизодов истории одного из городских зданий.
В советский период старинный купеческий особняк постепенно ветшал, утрачивал престижный лоск. В 1980-х годах здание находилось в аварийном состоянии – покосившаяся фасадная стена была укреплена подпоркой. Рациональным решением стала реконструкция – в начале 1990-х годов на месте снесенного исторического здания возведено современное, повторившее внешний облик, предназначенное для размещения офисов, различных организаций.
Конечно, воспроизведение не было точным, но основа композиции сохранена. Наибольшим изменением стало устранение дифференциации этажей, выполненных одинаковыми. При увеличении высоты первого этажа были неверно воспроизведены фартуки нижних окон, получившие форму крупных выступов – не подлинных классических деталей. Также не стало фигурных профилей белокаменных подоконников, замененных угловатой кирпичной кладкой. Но все равно это было значительное достижение, позволившее сохранить аутентичный облик центральной улицы и продолжить историю старинного здания.
Куда трагичнее сложилась судьба полностью утраченных соседних домов, в отношении которых не была применена современная реконструкция, хотя их облик тоже был достоин большого внимания, и которые имели градостроительное значение, – формируя линию застройки главной улицы. Речь идет об утраченных в разное время домах № 17 и 19, предшествовавших великолепному особняку купцов Буториных. Ныне на их месте небольшая прямоугольная площадка с газонами, дорожками и проезжей частью к возведенным внутри квартала многоквартирным домам. До 1970-х годов там располагались типичные городские усадьбы со стандартными вытянутыми вглубь квартала земельными участками, хозяйственными строениями, садами и огородами. Каменный и деревянный дома формировали их лицевую сторону.
