Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
Евгений Лиуконен
Проходя по Набережной у пристаней, многие из нас невольно обратят внимание на возвышающуюся на живописном пригорке церковь Флора и Лавра (1748-1762). Храм хорош своим местоположением, являясь одной из опорных точек волжской панорамы города. В не меньшей степени впечатляет изысканный фасадный декор. Трудно поверить, что утончённые, благородные в своём единстве детали – это тёсаный кирпич. На памяти ныне живущих угличан подобным образом изящно декорированных памятников архитектуры лишь единицы. Но в прошлом улицы и площади украшало куда большее число храмов, наделённых красотой силуэта и фасадного декора.
На левом берегу Волги, выше по течению Воскресенско-Флоровской церкви вторил Леонтьевский храм (1764-1778) – тоже двухэтажный, пятиглавый, с отдельно стоящей колокольней и с удивительно похожим убранством фасадов. Немалая доля сходства позволяет предположить, что обе церкви с интервалом в несколько лет могла возводить одна артель каменщиков.
Реалии местной провинциальной среды значительно отличались от этапов развития столичной архитектуры, поэтому можно говорить, что каменные церкви построены в типичных формах своего времени, связанных со стойко державшимися в Угличе традициями XVII – начала XVIII столетий. Своим устройством здания идентичны приходским храмам второй половины XVII века, а убранство принадлежит «нарышкинскому барокко». Обе церкви двухэтажные, – как писали в XVIII веке, «о дву жильях двусводные». Каждый этаж имеет четырёхчастный план: состоит из расположенных по одной оси алтаря, храмовой части, трапезной и паперти.
Убранство фасадов Леонтьевской церкви формировала изящная ордерная обработка, включавшая узкие угловые лопатки с примыкавшими тонкими полуколонками, опиравшимися на основания-стилобаты с рельефными профилями. Если в нижнем ярусе колонки предельно просты, то во втором наделены вертикальными вытянутыми пропорциями и оригинальными капителями из четырёх миниатюрных ступенчатых выступов, условно имитирующих коринфские капители. Колонки верхнего яруса храмовой части имели ступенчатые завершения-пинакли, размещённые ниже карниза. Пятигранная апсида алтаря, в отличие от других частей храма, содержала обработку углов широкими рустованными лопатками.
Особого внимания заслуживали пояски первого и второго ярусов. В основании стен был цоколь, окаймлённый парой валиков. Междуэтажный пояс-карниз имел сложную форму – состоял из профилированных тонких тяг и наклонного скоса. Ниже проходил тонкий валик. Второй ярус окаймляло ожерелье фигурных городков. На объёме храмовой части поясок также сочетался со скосом из наклонно поставленных кирпичей. Эти скосы имели двойное назначение – оформляли поярусное сужение стен и служили для отвода влаги. Вместе с капителями, основаниями колонок и выступами карнизов они образовывали сложную логически выверенную композицию. Под крышей храмовой части вместо обычного карниза проходил фриз из двух рядов рельефных изразцов, окаймлённых тягами. Напомню, что каждый ряд насчитывал примерно по 70 штук. Следовательно, весь фриз составляли примерно 560 изразцов. Это была уникальная особенность Леонтьевского храма! Вместе с охристо-белой окраской фасадов, зелёными кровлями, главами и золочёными крестами изразцы сообщали зданию яркую полихромию.
Едва ли не важнейшим элементом фасадов являлись наличники, обработанные наиболее утончённым декором из фигурного кирпича. На уровне второго этажа и в верхнем ярусе храмовой части они имели похожую композицию, включавшую пояски из профилированных тяг и боковые колонки, в уменьшенном виде повторявшие угловые полуколонны. Завершением служили типичные для стиля «нарышкинское барокко» разорванные вогнутые сандрики, состоявшие из широких профилированных тяг. В среднее поле сандриков введена тонкая балясинка. Описанные наличники были очень близки церкви Флора и Лавра – только в Леонтьевском храме наличники второго этажа дополнялись небольшими фигурными фартуками, расположенными под нижними поясками.
Наличники нижнего этажа были существенно скромнее, хотя и более сложны, декоративны, чем подобные детали церкви Флора и Лавра. Они включали тонкие колонки, карнизы и приподнятые лучковые сандрики с плечиками. Наличники окон алтаря были с треугольными сандриками.
В структуре фасадов огромное значение имело расположение окон. При том, что размещение соответствовало утилитарным целям – игра количеством, смещениями или отсутствием на отдельных участках позволяли существенно разнообразить, оживить композицию фасадов. Так, в нижнем храме число окон было меньше, имелись глухие проёмы, что соответствовало усилению конструкции, низкому размещению массивных сводов. На фасадах храмовой части проёмы размещались с заметным отступом от восточной стены, отвечая расположению иконостаса с боковыми киотами. На южном фасаде три окна были сгруппированы к центру, что, очевидно, требовалось для лучшей освещённости помещения. На северном фасаде в нижнем ярусе число окон сокращено до двух. Так нередко делали именно с северной стороны, – возможно, для сбережения тепла, защиты от холодных ветров и по причине малого значения севера для освещения.
С западной стороны к объёму паперти примыкало крыльцо, состоявшее из рундука на четырёх столбах и лестницы на ползучей арке. Крыльцо имело традиционную допетровскую композицию, но в реальности было сооружено в начале XIX века. Массивность и аскетизм форм сообщали ему солидность. Через арочные проёмы рундука был вход в верхний храм. Асимметричная остеклённая арка под лестницей служила входом в нижний храм. Над кромкой волжского берега рядом с крыльцом возвышалась шатровая колокольня с изящным лёгким верхом и массивными палатками нижнего яруса.
Таким был Леонтьевский храм – осенённый традиционным пятиглавием, выдержанный в формах предшествовавшего столетия – дивном узорочье старорусского зодчества. Представить облик утраченного памятника отчасти возможно на основе композиции и деталей церкви Флора и Лавра – наиболее близкой при ряде отличий.
Сам термин-эпитет «дивное узорочье» применяется к московскому архитектурному стилю 1630-1680-х годов. Позднее ему на смену приходит «нарышкинское барокко». Но в провинциальных реалиях XVIII столетия всё соединялось воедино – из опыта и достижений прошлого выбирали понравившиеся элементы, дополняя влиянием новых стилей. Так, в условиях Углича храмовая композиция XVII века, как правило, соединялась с декором «нарышкинского барокко».
В нашем городе характерные образцы «узорочья» XVII века – церкви Царевича Димитрия «на крови» (1680-е – 1692) и Рождества Иоанна Предтечи (1689-1700). В составе фасадного декора пучки угловых колонок, разделённые угловатыми выступами, дыньками и поясками; эффектные наличники с килевидными и иными сандриками-кокошниками. Более скромное сдержанное убранство имеют монастырские храмы.
Важной вехой архитектурной летописи Углича стало возведение Спасо-Преображенского собора в 1700-х годах. Фасадный декор храма является замечательным образцом «нарышкинского барокко». В представлении современников новый стиль, очевидно, воспринимался более изящным и утончённым, чем предшествующий. Несомненно, поэтому декор в данном стиле постоянно воспроизводился на протяжении большей части XVIII века. В условиях силы традиций вовсе не выглядел архаичным в местной провинциальной среде.
По завершении непрерывных войн и радикальных реформ петровского времени XVIII столетие стало для Углича временем экономического развития и стабильности – поэтому угличане активно навёрстывали упущенное, возводя каменные храмы. Эффектность силуэтов, обильное узорочье фасадов были ярким свидетельством запоздалого «Золотого века» посада. Наиболее значительными произведениями мощного потока созидательной энергии стали Корсунская (1720-е – 1730), Петропавловская (1730-1735), Ильинская (1748), Воскресенско-Флоровская (1748-1762), Николопетуховская (1758), Николопесоцкая (1761), Крестовоздвиженская (1775) церкви. Хронологически завершал эту череду Леонтьевский храм (1764-1778), ставший одним из наиболее ярких и великолепных. В более скромном виде характерные детали «нарышкинского барокко» применялись в убранстве других местных церквей. Уже на порубежье классического стиля обильный декор фасадов проявился в Успенском (1795-1799) и Филипповском храмах (1799-1801). К сожалению, почти все замечательные, самобытные произведения «Золотого века» угличского посада были уничтожены в 1930-х годах.
