Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
Евгений Лиуконен
Проходя по улице Октябрьской, далеко не каждый обратит внимание на старинный особняк (дом № 7), а, между тем, подлинная пластика его фасада достойна большого внимания! Провинциальный ранний классицизм, в местных реалиях характерный для архитектуры Углича 1790-1800-х годов, здесь представлен во всём блеске. Это одно из последних и лучших зданий Углича, сохранивших характерные особенности, – из когда-то многочисленной группы городских домов.
Фасад имеет весьма сложную и насыщенную композицию с поярусной расстановкой ордера. Её формируют два ряда пилястр – в простенках нижнего и верхнего этажей. На нижнем уровне широкие массивные; верхние – тонких облегчённых пропорций. Все пилястры наделены подобающими вытесанными из белого камня (известняка) базами и капителями, представляющими каноничные классические профили. У верхних под капителями также выполнены пояски. При некой условности, обобщённости форм пилястры могут быть отнесены к римско-дорическому или тосканскому ордерам.
В поярусной композиции нижние пилястры покоятся на выступе цоколя, а вот верхние установлены непосредственно на нижние, являя как бы второй ярус столбов-колонн. На уровне плинтов проведён профилированный междуэтажный поясок. При этом над верхними пилястрами выполнен полноценный карниз-антаблемент, завершающий ордерную композицию фасада. Последний имеет восемь окон-осей. В центре четырём из них соответствует слегка намеченный выступ-ризалит. В составе карниза ризалит выделен рядом условных триглифов, тогда как в боковых крыльях над окнами и профилированным пояском помещены протяжённые ниши-филёнки, а выше проведён ряд «городков»-дентикул. Оконные проёмы окаймлены простыми рамочными наличниками с нижними угловатыми фартуками. Под центральными окнами верхнего этажа фигурные консоли. Боковые фасады дома в пять осей трактованы упрощённо – лишь с угловыми пилястрами, наличниками без фартуков, с простым междуэтажным пояском.
В сложной композиции главного фасада сквозит барочная насыщенность, но при этом состав деталей всецело классический, а прорисовка характеризуется строгой геометрией. В Угличе прежде было немало аналогичных зданий с двумя ярусами пилястр, но каждое из них имело индивидуальные особенности, придававшие своеобразие.
Глядя на классическую логику композиции, трудно даже представить сколь контрастна она была внутреннему содержанию купеческого особняка!
Как известно и как было изложено в предыдущих публикациях, каменный двухэтажный дом в 9-м землемерном квартале по Крестовоздвиженской улице построил купец Василий Иванович Выжилов (1760-1810). Примерно в 1796 году купеческая семья переходит в старообрядчество поморского толка. После кончины главы семьи основным наследником (до раздела с младшим братом Михаилом) становится его сын Иван Васильевич (1781-1857), которому довелось стать и наиболее успешным представителем рода купцов Выжиловых, и, по признанию многих, одним из «столпов» старообрядчества XIX века – поистине легендарной личностью.
В одном из дел Канцелярии ярославского губернатора, посвящённом несанкционированному возрождению молельни в 1880-х годах, содержится записка, подготовленная кем-то из должностных лиц руководства епархии, представляющая собой полноценное историческое исследование. Там, в частности, сообщается:
«В конце XVIII столетия в городе Угличе купцом Василием Выжиловым в своём доме по Солунской улице… устроена была молельная для раскольников безпоповщинской перекрещенской поморской секты… Через пятьдесят лет мы видим здесь уже раскольнический женский монастырь, основанный сыном Василия Выжилова – Иваном, по его объяснению в 1826 году… и с того времени были постепенно устраиваемы им помещения одно за другим – столовая и смежные с нею келии. В 1846 году проживали в этом монастыре 42 женщины, не только Ярославской, но и Тверской губернии – Кашинского, Калязинского и других уездов, некоторые без всяких видов. Моленных тогда было в монастыре уже не одна, а четыре: первая внизу дома Выжилова, переделанная в 1816 году и в 1841 году украшенная росписанием стен; вторая вверху дома его, устроенная в 1825 году, или немного после; третья на дворе у женщин, построенная в начале тридцатых годов сего столетия; наконец, последняя столовая, устроенная в 1837 году или 1838, где поставлены были иконы, аналогии и читалась девицами Псалтырь по умершим. В большие праздники, особенно в дни поминовения родителей Выжилова, собиралось в моленных до трёхсот и более человек обоего пола…»
Родственник И.В. Выжилова – Василий Иванович Серебренников, – в свою очередь, оставил такие воспоминания: «Жил он на Крестовоздвиженской улице в том самом доме, который существует и ныне, в трёх небольших комнатах, или, вернее, в двух, потому что третья, средняя, была в одно окно и составляла что-то вроде коридора между двумя остальными. В этой комнате висела большая карта России, а под нею портрет основателя Рогожского богаделенного дома в Москве И.А. Кавылина. В прочих комнатах было много икон… Жилые комнаты Выжилова, через пустую залу, расписанную деревьями, дверь в которую была постоянно затворена, сообщались с моленной. Всё это было в верхнем этаже. Внизу же имелась другая моленная, обширнее верхней…
Ещё при отце Ивана Васильевича, Василии Ивановиче (умершем в 1810 году), у Выжиловых образовалось женское старообрядческое сожитие. Сожитие это именовалось в городе «Выжиловским монастырём». Оно и похоже было на монастырь: жило тут до сотни девиц и вдов возрастом от 20 до 70-ти лет, смотревших смиренно и ходивших в чёрном. В монастыре были тоже две моленные: летняя и зимняя. Первая из них, а также упомянутая выше, находившаяся внизу, были весьма хорошо украшены и имели весьма замечательные иконы…
Самый монастырь состоял из каменных, деревянных и полудеревянных строений, соединённых между собою сенцами и коридорчиками. Келейки «матерей», как называли тогда выжиловских монастырок, были большею частию обыкновенно в два окна, на них цветы, в переднем углу иконы и перед ними чуть мерцающая лампада, а на стенах назидательные картины работы старообрядческих иконописцев…
В келейке жило обыкновенно две матери. Зимняя моленная с каменным нижним этажом, где помещалось что-то хозяйственное, находилась в связи с прочими строениями, а летняя (вся каменная) стояла отдельно. В монастыре имелась какая-то старшая «мать», вроде игумении, но главою ея, конечно, был сам Выжилов. Все монастырские строения отделялись от его дома каменною оградою. За этой оградою, при летней моленной, был небольшой садик с рябинами и смородиною».
В настоящее время от имения купцов Выжиловых сохраняется только главный дом. Трудно представить, что до событий советского периода вдоль улицы проходила каменная ограда с монументальными арочными воротами, оформленными парными колоннами. А над оградой возвышались стены многочисленных служебных построек и флигелей. Последний двухэтажный флигель снесён в 2014 году. Таким образом, в годы расцвета был не отдельно стоящий дом, а масштабный архитектурный ансамбль купеческого имения!
Не менее сложно представить, что в XIX веке, казалось бы, обычная усадьба зажиточных купцов являлась в восприятии многих угличан и жителей окрестных уездов одной из главных местных святынь, в силу традиций «более истинной», чем официальные храмы. Что на территории имения совершались церковные службы, проходил пасхальный крестный ход… Твердыня «старой веры» противостояла синодальной Церкви и словно дублировала расположенный поблизости Богоявленский монастырь, где монахини и послушницы до постройки каменных корпусов жили в похожих деревянных келейках.
История обители Выжиловых многократно описана исследователями. Можно лишь отметить, что на протяжении нескольких десятилетий она успешно лавировала между переменчивыми позициями властей. Умелый дипломат И.В. Выжилов находил подход к любому чиновнику и даже сумел добиться некого покровительства императора Николая I, который 10 марта 1831 года утвердил положение Комитета министров о сохранении молелен и не препятствии совершать обряды и богослужения. Но в 1846 году молельни были закрыты и опечатаны, а большинство насельниц высланы из обители. Но, тем не менее, храмы уцелели, а в 1860-х годах вновь открыты и действовали, несмотря на все меры властей. Обитель преемственно существовала вплоть до 1920-х годов, став жертвой куда более непримиримой политики советской власти.
