A
A
C
C
C
Обычный вид
Версия для слабовидящих
Государственное автономное учреждение культуры Ярославской области
Угличский государственный историко-архитектурный и художественный музей
ГлавнаяНаука и публикации → «Город мой сияет куполами…» (из опыта изучения поэтического текста малых провинциальных городов)

«Город мой сияет куполами…» (из опыта изучения поэтического текста малых провинциальных городов)

Евгения Карпова

22 мая 1892 года угличский купец (на тот момент – городской голова) М.А. Жаренов в своей речи по поводу открытия музея произнес: «Колись теперича мы у себя открыли музею, так нам теперича надо старину беречь» (1). И ее берегли. Берегли не только вещи, но и особое представление о городе, своеобразную «городскую идею», центром которой стала трагическая гибель царевича Димитрия и «раскрытие, хранение и исповедническое несение» (И. В. Сагнак) образа последнего угличского государя. Эта идея, ставшая основой угличского городского мифа, отразилась в физическом (материально-протяженном) и символическом пространствах города. Последнее представляет собой выраженный в языке образ города или «городской текст».

Понятие городского текста тесно связано с понятием художественного (литературного) сверхтекста, разрабатываемого в рамках семиотической школы (Ю.М. Лотман, В.Н. Топоров и др.) Наиболее изученными городскими текстами являются Петербургский текст русской литературы, а также Римский, Венецианский и некоторые другие. Что касается провинциальных городов, подобных Угличу, и провинциальных городских текстов, то до недавнего времени они воспринимались лишь как «некие очевидные осколочные внетекстовые образования, позволяющие говорить об образе того или иного города в творчестве какого-либо писателя или ряда писателей» (2). И если первоначально некоторое исключение делалось для пермского текста (В.В. Абашев. Пермь как текст, 2000), то теперь мы вполне свободно можем говорить о различных провинциальных текстах, среди которых И.В. Кондаков называет воронежский, орловский, псковский, сибирский и другие, «так или иначе ориентированные на литературные воплощения» (3) тексты. При этом, как отмечает Н. Осипова, «понятие “провинциальный текст” утратило свою первоначальную четкость и может включать в себя разный набор филологических пониманий» (4).

В числе последних бытийствует и так называемый «местный» или «локальный» текст малого провинциального города, наиболее ярко реализующийся посредством самодеятельного творчества местных жителей, конструирующих некий «поэтический текст о городе» (5). Неразрывно связанный с мифообразом малого города, такой текст весьма интересен для исследователя и в качестве довольно яркого штриха современной провинциальной действительности, и как самостоятельный культурный феномен. Данное утверждение особенно актуально, когда речь идет о старинных русских городах, символический или даже метафизический масштаб которых несоизмерим с его реально-пространственным масштабом. Подобным городом, несомненно, является Углич, отмеченный, по словам В.А. Гречухина, «знаком не сравнимой с другими, неизменно грозной и едва ли не мистической судьбы» (6).

Настоящая статья посвящена изучению локального поэтического текста Углича, при этом, в целях более полного раскрытия его специфики, осуществляется попытка компаративистского анализа местных текстов Углича и сопоставимого с ним малого провинциального города, в качестве которого выступает Переславль-Залесский.

Ареалы географического и культурного пространства, ставшие предметом исследования, выбраны не случайно. Старинные русские города, столицы средневековых княжеств, Углич и Переславль-Залесский не раз сталкивались на исторической сцене, причем их противостояние во многом было обусловлено взаимоотношениями с Москвой (в качестве примера вспомним трагическую гибель опального угличского князя Андрея Большого, заточенного в одном из переславских монастырей). В настоящее время эти малые провинциальные города, районные центры в Ярославской области, обладают многими схожими чертами хозяйственной и культурной жизни, и, помимо прочего, привлекают к себе внимание устойчивыми мифологемами, большинство из которых трансформировались в легко узнаваемые туристические «бренды»: Переславль активно позиционируется как «родина Александра Невского» и «колыбель российского флота», за Угличем же прочно закреплен своеобразный культурный код «места убиения царевича Димитрия». Будучи так или иначе отрефлексированными в художественных произведениях разного уровня, эти образы стали смысловым центром городского и, как его особого варианта, локального текста Углича и Переславля-Залесского, который, не являясь текстом в его широком, «лотмановском», понимании, тем не менее представляет собой воплощение уникального опыта осмысления и вербального описания своего города «изнутри».

Материалом для написания статьи послужило творчество переславских и угличских авторов, не являющихся крупными (профессиональными) поэтами. Их произведения были созданы в течение рубежных десятилетий XX-XXI вв, этого несколько затянувшегося постсоветского периода с его потребностью в обретении новой самоидентичности и неизбежном при этом обращении к прошлому, к своим «корням»» и «истокам», что придает особое звучание стихотворениям, посвященным родной земле.

Приступая к сравнительному анализу локальных текстов Углича и Переславля-Залесского, необходимо в первую очередь отметить созвучные чувства авторов к своему городу, а именно любовь, нежную привязанность, которые в совокупности сближают поэтический (или, скорее, поэтизированный) образ города с образом родного человека. Как угличские, так и переславские поэты используют в своих произведениях существительные «родина», «край», «дом», «пенаты», «судьба», «друг», сочетающиеся с прилагательными «родной», «любимый», «милый», «дорогой», «возлюбленный» и местоимениями «мой», «наш», «ты». Например:

«Родина! Углич любимый, родной!» (Дикарев Л.А. Родина! (7))

«Мой край родной: здесь – все мое!» (Корнилов М. Чудо-сказка. (8))

Вместе с тем словосочетания «град первопрестольный», «надежда Руси», «яркая страница (в судьбе России молодой)», «бессмертная слава», «жемчужина Поволжья», «бриллиант “Золотого кольца”, «один во Вселенной» и тому подобные демонстрируют гордость авторов за свой город, признание и утверждение его непреходящей значимости вне зависимости от современного состояния. Это чувство собственного превосходства, коррелирующее с идеей столичности и составляющее, по словам В.А. Гречухина, «один из самых постоянных, самых необоснованных и самых наивных мотивов провинциальной жизни» (9), транслируется как в переславской, так и в угличской поэтографии посредством характеристик, подобных следующим: «столица мощного Залесья» (10) или «древнее обеих российских столиц» (11).

Примечателен и тот факт, что порой предметами гордости в сочетании с по-родственному трогательным к ним отношением становятся весьма неприглядные, но при этом «свои» точки городского пространства, а также характерные – «знаковые» – штрихи местной культурной и природной реальности. Ярким примером такого восприятия родных «достопримечательностей» является стихотворение переславского автора Л. Малининой-Фоменко:

Мой Переславль… Здесь «борщевик» стадами

Пасется вдоль дорог и на лугах (Малинина-Фоменко Л. Мой Переславль (12))

Однако в большинстве случаев гордость жителей за свой город базируется на ряде гораздо более значимых оснований, и, в первую очередь, на святости. Указание на святость как на неотъемлемый атрибут родного города, оправдывающий и возвышающий его над остальной частью ойкумены, присутствует в творчестве большинства местных поэтов Углича и Переславля-Залесского. В их стихотворениях неизменно используются следующие существительные: «церкви», «монастыри», «купола», «кресты», «молитвы», «намоленность», «елей», «вера», прилагательные: «богомольный», «святой», «благословенный», словосочетания «Святая Русь», «чистота крестов», «иконы Христа», «колокольный перезвон» и другие. Так, обращаясь к Переславлю, пишет В. Черниенко:

Твоя намоленность нетленна

Как есть — святая сторона (В. Черниенко. Залесья тихая страна (13)).

Близко по настроению стихотворение Т.В. Гришиной, адресованное Угличу:

Любимый край, веками намоленный! (Т. В. Гришина. И свет, и тьма (14)).

Святость города в понимании его жителей неразрывно связана с уготованными ему трагическими испытаниями, буквально выстрадана им. Не случайно мотив страданий довольно часто звучит в произведениях угличских и переславских поэтов. Так, среди используемых ими существительных можно отметить следующие: «страдания», «невзгоды», «слезы», «боль», «горе», словосочетания «лихие дни», «кровавые зарницы», «кровавые страницы», «сожженный дотла», «тяжкие битвы», «горек сон» и некоторые другие.

Святость, кроме того, персонифицируется в конкретных личностях. Для Углича это, в первую очередь, святой благоверный царевич Димитрий, для Переславля-Залесского – святой благоверный князь Александр Невский. При этом город не просто позиционируется как родина или место жизни святого, но сливается с ним, как, например, в стихотворении И. Щёголева, в котором город-юный царевич обретает черты другого, столь же чистого и высокого, образа:

Мой Углич — провинции маленький принц

С открытой и чистой душой (Щеголев И. Провинциальный принц или посвящение Угличу (15)).

Переславль же в этом контексте предстает как «Руси хранитель, доблестный мой князь» (Воробьёва Н. Князь Переславль (16)).

Подобные ассоциации типа «город-человек», в некоторых случаях весьма прочные, сочетаются со свойственной творчеству местных поэтов (и в целом городскому мифу) чертой, а именно фиксированием на исторических моментах или целых эпохах, связанных со знаковыми личностями. Так, в произведениях угличских поэтов встречаем прямые и косвенные указания на времена князя Андрея Большого и царевича Димитрия: «вотчины славных удельных князей», «мятежный колокольный звон», «слеза царевичьих кровей» и другие. В переславском же тексте наряду с княжеским мотивом настойчиво проводится петровская линия. Романтика смелых деяний юного Петра отражена в ряде стихотворений посредством существительных «ботик», «паруса» («под парусами»), словосочетаний «вечный дух Петра», «флотилия Петра», «ботик Петра», «облако как бот», «безбрежная морская синева» и других.

Примечательно, что юность или детство (в случае Углича) краеугольных фигур городской истории, воплощая в себе начало как таковое, придает дополнительное звучание сюжету города-детства и города-юности, в принципе характерному для провинциального мифа, но для Углича и Переславля-Залесского становящемуся особенно актуальным. Так, рисуя образ родного города, переславские и угличские стихотворцы часто оперируют словосочетаниями «шаловливое дитя», «вечно молодой», «маленький принц», «юный княжич», «юная сила», «яркая страница в судьбе России молодой», «душою юн и светел» и другими.

Вместе с тем утверждение города как «вечно молодого» парадоксальным образом сочетается с признанием его старости, древности и, как следствие, мудрости. Эта диалектическая двойственность подчеркивается в анализируемых стихотворениях посредством противопоставления прилагательных: «древний», «старинный», «древнерусский», «легендарный», «былинный», «тысячелетний», «седой», «мудрый» и «молодой», «новый», «юный», «шаловливый». Особенно ярко характеристика города как одновременно юного и древнего отражена в следующих строках, посвященных Угличу:

Город мой, как древний мудрый старец

И как шаловливое дитя (М. Михайлова, Н. Бородин. Уголок красавицы земли (17)).

И Переславлю: «Вечно юный, старинный мой град» (Е. Чекунова. Песня городу (18)).

Творчество угличских и переславских авторов сближает и пристальное внимание поэтов к городскому ландшафту с его доминантными точками (улицами, храмами, монастырями, заводами и так далее), а также стремление зафиксировать и тем самым сохранить этот «здесь и сейчас» образ города. Так, в угличском тексте встречаем следующие названия: «ГЭС», «Угличмаш», «Чайка», «Успенская площадь», «Спасская улица», «Филипповский мост», в переславском — «Собор Спаса», «Тайницкий переулок», «Валовое кольцо», «Докука», «Касарка» и некоторые другие.

С той же теплотой и любовью угличане и переславцы выводят на страницах своих произведений природные особенности родного края. Для угличских поэтов-любителей доминантой в этом случае выступает Волга. Волжские мотивы пронизывают многие стихотворения, строки которых, помимо прямого указания на великую реку, содержат следующие словосочетания: «приволжский простор», «на волжском берегу», «белоснежный теплоход», «пучина вод» и другие. Как Углич неотделим от Волги, так и Переславль-Залесский — от Плещеева озера. «Озерная» тема повторяется в творчестве переславцев настойчиво и неизменно, синь «Плещея», отраженная в Синем камне, становится буквально эпитетом города, о чем свидетельствуют рефреном повторяющиеся словосочетания: «синеозерный град», «синее Залесье», «колыбель озерной сини», «самый синий камень», «зажмурясь от сини» и другие. Не обделены вниманием стихотворцев и река Трубеж, Александрова гора, Берендеево болото.

Наконец, как в угличском, так и в переславском текстах выводится еще один «природный» атрибут провинциального города — его «зелёность». Неоднократно используя существительные «зелень», «березы», «ромашки», «крапива», «борщевик», «разнотравье» и прилагательное «зеленый», поэты буквально погружают свой городок в зеленые кущи.

Как видим, местные тексты Углича и Переславля-Залесского объединяет целый ряд общих черт: фиксирование на значимых исторических моментах и знаковых личностях и актуализация через них провинциального локуса, трагизм в воспевании города и утверждение его святости, восприятие города одновременно как старого и молодого, обращение к культурным и природным доминантам городского пространства. Эти «узловые точки», по сути являющиеся устоявшимися мифологемами городского мифа, наряду с созвучными чувствами угличских и переславских поэтов по отношению к родным пенатам, составляют своеобразную канву, по которой выстраивается поэтография Углича и Переславля. Аналогичная конструкция характерна и для других локальных текстов, в частности, шадринского (см. Деткова Н.Ю. Малый провинциальный город как текст культуры, 2009).

Вместе с тем общая логика построения провинциального текста не становится препятствием для создания неповторимого поэтического образа малого города, в котором зафиксирован или же сконструирован его уникальный «культурный код». Как следует из осуществленного в статье анализа, элементами такого «кода» являются в переславском тексте: Александр Невский, Петр I, Плещеево озеро, Трубеж, святость, юность, древность, синь, зелень; в угличском: царевич Димитрий, Волга, ГЭС, святость, детство, древность, зелень. Углич, как и Переславль, хранит свою старину, вновь и вновь воспроизводя в поэтических «о себе» строках то, что составляет «кирпичики» городского мифа, или, быть может, саму суть своего прошлого, настоящего и будущего…

Примечания.

1. Кондрашова О. «Нам теперича надо старину беречь…» [Текст] / О. Кондрашова // Углече поле - № 13, 2012, С.126 – 131. - С. 129

2. Меднис, Н.Е. Сверхтексты в русской литературе [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://rassvet.websib.ru/text.htm?no=35HYPERLINK "http://rassvet.websib.ru/text.htm?no=35&id=17"&HYPERLINK "http://rassvet.websib.ru/text.htm?no=35&id=17"id=17

3. Кондаков И.В. Город как текст: структура, культурная семантика, смысловая динамика / [Текст] И.В. Кондаков // Образы города в горизонте российской динамики: научный сборник / отв. ред. М.В. Новиков. Т.С. Злотникова, Т.И. Ерохина. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2010. – 459 с. - С. 48

4. Осипова Н. Вятский провинциальный текст в культурном контексте [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.studnauka.narod.ru/nvo.html

5. Деткова Н.Ю. Малый провинциальный город как текст культуры [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/malyy-provintsialnyy-gorod-kak-tekst-kultury

6. Гречухин, В.А. Лики четвертого Рима [Текст] / В.А. Гречухин. – Ярославль, 2004. – С. 160

7. Дикарев, Л.А. In omni verbo. Всяким словом. Лирика. Сказки [Текст] / Л.А. Дикарев. – Углич: Угличская типография, 2007. – С. 76

8. Литературный Переславль — 2013. Литературно-исторический альманах [Текст] / М. Корнилов, А. Нелюбова и др. – Тверь: Типография ООО «Рождествено Паблиш», 2013 — 160 с. – С.19

9. Гречухин, В.А. Мотив антагонизма (одна из позиций провинциальной историографии) [Текст] / В.А. Гречухин // Сообщения научных конференций Угличского музея 2006, 2009 гг. / отв. за выпуск В.И. Ерохин. – Углич, 2012. – С. 119

10. Смирнов М.И. Переславль-Залесский: исторический очерк [Текст] / М.И. Смирнов. – Переславль-Залесский, 1934. – С. 26

11. Круг чтения. Литературная страница «Угличской газеты» [Текст] / К. Тихомиров, И. Щеголев и др. // Угличская газета – 25 января 2012 – № 3 (13381) – С.14

12. Малинина-Фоменко Л. Под музыку разлук: стихотворения [Текст] /Л. Малинина-Фоменко. – Ярославль: Издательский дом «Печать», 2011 — 116 с. – С.34

13. Чер (Черниенко) В. У Лукоморья Переславского [Текст] / В. Черниенко. — Ростов: типография ЗАО «Атрус», 2011 – 98 с. – С. 34

14. Гришина, Т.В. «Дневник моей души»: стихи и песни [Текст] / Т.В. Гришина. – Углич: Угличская типография, 2008. – С. 12

15. Круг чтения. Литературная страница «Угличской газеты» [Текст] / К. Тихомиров, И. Щеголев и др. // Угличская газета – 25 января 2012 – № 3 (13381) – С.14

16. Литературный Переславль — 96-97. Литературно-исторический альманах [Текст] / М. Корнилов, Н. Воробьева и др. – Переславль-Залесский: «Плещеево озеро», 1997. – 176 с. – С. 48-49

17. «Мне не прожить без матушки России…»: сборник песен угличского поэта и композитора Н.А. Бородина [Текст] / Н.А. Бородин, В.Н. Власов и др. – Углич: Угличская типография, 2010. – С. 78

18. Чекунова Е. «Не покидай меня, удача». – Переславль-Залесский: ООО «Настя», 2005 — 88 с. – С. 59

x
Подписаться на новости
X